| Re: Оборона Севастополя 1941-1942 гг. [сообщение #66162 является ответом на сообщение #3899] |
чт, 25 июня 2026 18:16   |
Юрьевич
Сообщений: 127
Зарегистрирован: апреля 2025
Географическое положение: в глубинах "...
|
|
      
|
|
Для поржать,старательно сберегая живот от развития грыжи.
"Представьте себе Севастополь в мае 1942 года. Третья линия обороны рухнула, немецкие танки уже у Северной бухты, но город ещё держится. И вот в штаб Приморской армии поступает сообщение: «Замечены подозрительные личности в форме НКВД. Проверяют документы у командиров». Казалось бы, свои. Но через час выясняется: двое настоящих сотрудников особого отдела найдены мёртвыми в канаве, разделенные до нижнего белья. Форму сняли. И это было только начало одной из самых дерзких и малоизвестных операций абвера -- «Троянский конь», целью которой было обезглавить оборону города ударом изнутри.
На самом деле немцы готовили этот спектакль с осени 1941 года. В разведшколе абвера в Варшаве -- «Валли-1» -- была сформирована специальная группа «Крым» под руководством обер-лейтенанта Ганса фон Брауна, бывшего сотрудника полиции, знавшего русский язык в совершенстве. В своей книге «Абвер: щит и меч Третьего рейха», вышедшей в Мюнхене в 1954 году, фон Браун писал: «Нам было приказано подготовить 12 человек, идеально говорящих по-русски, с безупречными документами НКВД. Мы учили их не только языку, но и жестам, манере закуривать папиросу, складывать бумаги. Они должны были быть неуловимыми-потому что становились своими». Эти документы -- удостоверения НКВД образца 1940 года -- были изготовлены в Берлине, в типографии абвера на Потсдамер-плац. Как позже выяснилось, немцы использовали пустые бланки, захваченные в 1941 году в Киевском управлении НКВД (этот факт подтверждается трофейным отчетом 11-й армии Манштейна -- «Русские документы особого делопроизводства», обнаруженный в архиве фрайбургского военного архива, фонд RH 20-11/123, листы 4448).Непросто в первые месяцы войны складывалась работа флотской контрразведки. 3-м отделом Черноморского флота руководил бригадный комиссар М.М. Кудрявцев -- человек бескомпромиссный, жёсткий, которого чаще интересовали показатели для отчётов, нежели реальное положение дел в отделе. У армейской и флотской контрразведки практически не было сведений о спецслужбах противника, направлявшихся в Крым, в то время как сотрудники военно-морского разведоргана «Нахрихтенбеобахтер», абвергрупп 102, 106, 201, 202, 302 «Геркулес», 304, 305 «Дариус», 320, 322, румынских структур передвигались по полуострову в составе передовых немецко-фашистских частей, подбирая места дислокаций.
28 ноября 1941 года особый отдел Приморской армии направил в военный совет армии спецсообщение, где подробно описал формы и методы привлечения фашистами к шпионской деятельности лиц, попавших в плен. Контрразведчики в ходе следственной работы зафиксировали массовый характер вербовки вражеской разведкой военнопленных Красной армии с соответствующей обработкой и последующей заброской в советский тыл. Прошедшим немецкий инструктаж и переброшенным на советскую сторону с конкретными заданиями красноармейцам запрещалось рассказывать сослуживцам и тем более военачальникам или политработникам о своём нахождении в плену. Бойцу было достаточно сказать, что он отстал на марше от армейской колонны и какое-то время отсутствовал в расположении части. Немцы часто получали информацию от пленных о том, что советские командиры «мало интересуются причинами отсутствия своих бойцов и не проверяют достаточно красноармейцев, пристающих к их частям».
Красноармеец 7-й бригады морской пехоты (брмп) И.Л. Губерман был пленён в ходе боевых действий в районе Мекензиевых высот 13 ноября 1941 года в 3 часа ночи и на первом же допросе рассказал немецкому командованию о численности своей части, вооружении, моральном состоянии красноармейцев и ряд других сведений. Уже через три часа его завербовали и переправили на советскую территорию с весьма обширным заданием: собрать сведения о расположении береговых батарей и месте хранения боеприпасов, об охране шоссейной дороги в Севастополь, о времени прихода кораблей и составе их грузов, о командующих сухопутными и морскими силами, о расположении аэродромов, а также вести активную пронемецкую агитацию. Наряду с этим И.Л. Губерману поручили связаться с командиром полевой артиллерийской батареи в районе Балаклавы и командиром стрелкового полка в районе Мекензеевых гор, при этом фамилии не указывались -- только приметы.И.Л. Губерман был арестован по подозрению в шпионаже и предан суду военного трибунала. На основе его показаний удалось арестовать и тех двух предателей, к которым его направляли.
Первая группа диверсантов -- «Зондергруппа А» -- была сброшена с парашютами в ночь на 16 мая 1942 года в районе Мекензиевых гор, в 15 километрах от города. На них была стандартная форма НКВД: темно-синие гимнастёрки с петлицами, брюки с кантами, хромовые сапоги и кобуры с наганами. Они даже имели при себе настоящие наградные книжки -- немецкие трофеи с реальными именами погибших офицеров. Данные об этом приводит историк разведки Михаил Толкач в своей книге «Тайные операции на Черном море» (Москва, 2005, страница 134): «Немцы вели списки убитых советских командирова и снимали с них документы. К 1942 году у абвера был целый "шкаф мёртвых душ" -- более 300 комплектов настоящих удостоверений НКВД на разные фамилии».
Но самое поразительное -- диверсанты не просто ходили по городу. Они внедрились в систему контрразведки. По данным, опубликованным в сборнике документов «Органы госбезопасности СССР в Великой Отечественной войне» (том 2, книга 2, издательство «Русь», 2003, страница 275), 19 мая 1942 года начальник Особого отдела НКВД Приморской армии полковник Александр Белоусов доложил в Москву шифровкой: «Выявлена группа лиц, выдающих себя за сотрудников ОО НКВД. Имеют на руках документы на фамилии погибших. Предположительно, действуют по заданию абвера. Принимаем меры». Шифровка хранится в Центральном архиве ФСБ России (фонд 10, опись 2, дело № 238, лист 17). Немецкие агенты - ракетчики навели авиацию 24 апреля 1942 года вна авиационные мастерские в районе бухты Круглая (Омега). В тот момент командующий ВВС Остряков находился там -- инспектировал ремонтные цеха. Одна из авиабомб попала в ангар, где он был. Поибло 25 командиров. Слышал эту историю от старого караима, мальчишкой пережившего оккупацию.
Что делали диверсанты? Они проникали в штабы, подслушивали переговоры, собирали данные о расположении огневых точек -- но главное, они сеяли панику и взаимное недоверие. 25 мая 1942 года, когда немецкая авиация бомбила порт, фигурант в форме майора НКВД подошёл к группе командиров у штаба 25-й Чапаевской дивизии и сказал: «Командиры, срочно передайте приказ: отходить на Херсонесский маяк. Получен приказ Ставки». Хорошо, что один из командиров -- комиссар дивизии Яков Карасев, знал все местное НКВД лично, -- заметил, что у незнакомого «майора» петлицы пришиты криво, а портупея перекручена. Он выхватил пистолет и выстрелил. Немец упал. В кармане нашли записку на немецком: «Докладывать по радио три раза в сутки. Позывной "Воробей"». Этот эпизод описан в книге «Черные береты» (автор -- Алексей Исаев, Москва, 2013, страница 189), со ссылкой на дневник комиссара Карасева, который хранится в Севастопольском музее обороны (инв. № 1134/2).
Но самой дерзкой операцией стала попытка захвата или физического устранения командующего Черноморским флотом вице - адмирала Филиппа Октябрьского. 30 мая 1942 года у входа в бомбоубежище, где находился штаб флота, появились двое «капитанов НКВД» с портфелем. Они утверждали, что от начальника управления контрразведки с пакетом для «товарища вице - адмирала». Дежурный лейтенант -- выпускник училища НКВД, 20-летний Николай Пархоменко -- что-то заподозрил. Вместо того чтобы пропустить их, он потребовал назвать пароль. Те назвали. Но пароль был вчерашний -- в штабе уже дважды меняли код, зная о проникновении. Лейтенант нажал тревогу. Завязалась перестрелка. Один диверсант был убит на месте, второй ранен. В портфеле, как писал начальник штаба ЧФ адмирал Иван Елисеев в мемуарах «Годы войны» (Севастополь, 1965, страница 187), была взрывчатка с часовым механизмом, замаскированная под папку с документами. Раненый диверсант -- унтер-офицер Вилли Штерн, заброшенный в Крым ещё в феврале 1942 года, -- на допросе дал показания, которые позже были опубликованы в журнале «Военно-исторический архив» (2002, № 3, страницы 3439): «Наша задача была -- имитировать внутренние разборки НКВД, чтобы убедить командование Красной Армии, что их предали свои. Мы должны были вызвать хаос...»Но честно говоря, лучше бы гражданина адмирала немцы добили.Командующий флотом вице-адмирал Ф.С. Октябрьский был уверен, что город придётся оставить, как перед этим оставили Николаев. Он считал оборону Севастополя обязанностью армии, а не флота, при том, что нарком ВМФ адмирал Н.Г. Кузнецов подчинил Черноморский флот командованию 51-й армии. Споры Октябрьского с наркомом о целях и задачах флота в обороне Севастополя, да и по другим вопросам вносили неразбериху в работу командиров кораблей и судов, других военно-морских специалистов, а корабельный состав стал нести невосполнимые потери.КУЗЯЕВА Светлана АнатольевнаОрганы советской военной контрразведки в боях за Севастополь (1941--1942 гг.) номер 10 за 2019 "ВиЖ".
В начале июня, когда стали дробиться последние узлы обороны, диверсанты активизировались. По данным, приведённым в книге «Севастополь: хроника падения» историка Сергея Ченныка (Севастополь, 2008, страница 214), 3 июня 1942 года группа из трёх человек в форме НКВД пыталась пройти на командный пункт 109-й стрелковой дивизии. Они везли эвакуационный приказ. Командир дивизии генерал-майор П.Г. Новиков, ранее видевший настоящий приказ, заподозрил неладное и вызвал «гостей» в блиндаж. Там их разоружили. На допросе они назвались разведчиками абвергруппы-202, действовавшей при штабе 11-й немецкой армии.
Особенно тщательно немцы маскировали своих людей под высокие чины. 5 июня 1942 года у 35-й береговой батареи появился человек в форме НКВД, с орденом Красного Знамени, с папкой. Он уверенно прошёл внутрь, спросил «командира батареи» и предъявил документы -- якобы на проверку. Но командир батареи майор Алексей Яковлевич Лещенко. -- грамотный артиллерист, прошедший финскую -- был готов. Он вытащил пистолет: «Руки вверх! Вы арестованы». Вместе с ним в комнате были трое краснофлотцев. Немец понял, что попался, вытащил гранату, Лещенко успел выстрелить первым. После этого случая -- о котором рассказано в подготовленном в 1946 году «Отчете о деятельности особого отдела НКВД Приморской армии» (дело хранится в РГАСПИ, фонд 558, опись 3, дело № 415, листы 200203) -- во всех частях Севастополя был введен строжайший пароль: каждый сотрудник НКВД обязан был назвать номер своего подразделения, фамилию начальника и имя человека, который его прислал. Но диверсанты всё равно находили лазейки: к 6 июня 1942 года, по данным Особого отдела, было арестовано 19 подозреваемых в переодевании (из них 16 подтвердили свою принадлежность к абверу, см. тот же отчёт, лист 211).
История с немецкими диверсантами в форме НКВД -- не просто эпизод, а одна из главных причин, почему оборону Севастополя удалось держать так долго, несмотря на превосходство врага. Постоянное ожидание предательства, невозможность доверять даже «своим», ежедневная паранойя -- это убивало дух не хуже бомбёжек. И до сих пор в архивах лежат папки с пометкой «Секретно. Особой важности» -- это дела тех, кого не успели разоблачить. Кто «уехал» из осаждённого города на последних кораблях с настоящими документами убитых советских офицеров. И увёз с собой тайну, которую мы, вероятно, никогда не узнаем."(с)
И это я уже успел поиздеваться над опусом,и часть ошибок убрана.
Вам это показалось.
|
|
|
|
Участники
Поиск
F.A.Q.
Регистрация
Вход
Начало
